С кем бы из американских журналистов или специалистов в области права вы не заговорили о проблемах свободы прессы, вам в девяноста случаев из ста расскажут примерно одну и ту же историю, растянувшуюся на триста с лишним лет. Речь идет о самом распростраенном обвинении в адрес печати - о клевете.
В 1637 г. английский писатель Уильям Принн написал книгу, в которой позволил себе покритиковать саму королеву. Суд признал автора виновным в клевете и приговорил его к пожизненному заключению. В качестве дополнительного наказания перед отправкой в тюремную камеру осужденному отрезали уши. Но уже спустя сто лет, когда в 1735 г. это же положение попробовали применить к Джону Питеру Зенгеру, возник правовой спор, ставший поворотным пунктом в истории вопроса. Зенгер, владелец типографии и издатель “Нью-Йорк уикли джорнел” был обвинен в “опубликовании ложной, скандальной и подстрекательской клеветы, которая резко и несправедливо оскорбляет прямого королевского представителя”. Имелся в виду генерал-губернатор колонии сэр Уильям Косби, которого издатель уличал в коррупции и некомпетентности.
Косби приказал арестовать Зенгера по обвинению в клевете и подстрекательстве к бунту. Но во время слушания дела адвокат Эндрю Хэмильтон постаралсяубедить присяжных в том, что правда должна быть признана обстоятельством, освобождающим подсудимого от ответственности. До того момента никогда особо не рассматривалось, является ли заявление в чей-то адрес, объявленное клеветническим, правдой или вымыслом.
Грань между клеветой, подлежащей судебному разбирательству, и свободой прессы была четко проведена только через два столетия - в 1964 году, в решении Верховного суда США по делу “Нью-Йорк таймс” против Салливана”.
Дело Салливана возникло после того, как группа граждан поместила в газете “Нью-Йорк таймс” объявление, содержащее критику действий полиции города Монтгомери [штат Алабама] при разгоне одной из демонстраций. Комиссар полиции этого города Салливан обратился в суд. По его мнению, в газете приводилась неточная информация. Суд присяжных посчитал, что в публикации действительно содержались ложные утверждения, и обязал газету выплалить комиссару полиции 500 тыс. долларов.
Но Верховный суд отменил решение суда присяжных. В своем решении он постановил, что государственные чиновники не могут больше надеяться на благоприятный для них исход в деле по обвинению в клевете, если только не будет доказано, что при публикации ложной информации о них репортеры и редакторы действовали по “злому умыслу”.
Что же можно отнести к такому умыслу? Судья Уильям Бренан, вынесший решение по делу Салливана, определил злой умысел как “осознание, что [публикуемая информация] является ложной” или в случае, если она была опубликована “без надлежащей проверки того, является ли данная информация верной или ошибочной”. То есть, чиновники больше не могут подать в суд только на том основании, что публикация является ложной. Теперь они должны доказать, что журналист намеренно опубликовал ложную информацию, не предприняв должных усилий, а то и вообще не проверив добытые сведения.
И все же каждый год в Америке подаются сотни судебных исков против газет, журналов, теле- и радиостанций. В результате одного из наиболее крупных дел по обвинению в клевете, бывший районный прокурор из Техаса Виктор Физелл выиграл, например, 58 милл. долларов после того, как телевизионная станция в Далласе обвинила его во взяточничестве при рассмотрении дел о вождении автомобиля в состоянии алкогольного опьянения.
По оценкам юристов, американские суды чаще отдают предпочтение средствам массовой информации, однако такие победы даются с немалым трудом и приводят к большим расходам.
По материалам USIA
