Редактор “ВК” Владимир Печорин беседует с главным редактором газеты “Владивосток” Валерием Бакшиным
- Союз журналистов в крае тихо угас - и казалось, никто этого не заметил. И вдруг громко заявлет о себе новая организация - Ассоциация журналистов Приморского края. У многих возникли вопросы. Что стоит за новой структурой? Кто-то склонен расценивать этот шаг как очередной передел собственности и сфер влияния. Кто-то надеется на возможность возрождения былой кипучей деятельности творческого союза…
Ты один из закоперщиков в этом деле, поэтому предлагаю с ассоциации и начать разговор. Тем более, что можно услышать и такую версию: задумав свою перестройку в журналистской организации, Бакшин-де вознамерился окончательно стать монополистом в газетном мире Приморья…
- Во-первых, хотел бы сказать о том, что газета “Владивосток” не хотела бы быть монополистом на рынке информационных услуг. Это страшное явление. Мы все пережили то время, когда монополистом было “Красное знамя”, тогда единственная краевая газета (не будем здесь говорить о “Тихоокеанском комсомольце”). Нельзя быть истиной в последней инстанции. А в нынешних условиях монополизм - это застой. Журналист не может работать с полной отдачей, не чувствуя за спиной дыхания конкурентов. Я могу сказать, что самые звездные дни газеты “Владивосток” были тогда, когда мы только догоняли “Красное знамя”, когда мы боролись за тираж.
А потом мы и не можем охватить весь рынок при всем своем желании. Даже в странах, которые привержены практике одной ежеденевной газеты, выходит масса еженедельников, дополняющих эту газету. И у нас есть такие примеры. Скажем, вот во Владивостоке выходит “Золотой Рог”. Нужная газета? Очень нужная! И она никогда не станет мешать “Владивостоку”, потому что работает в другой нише. И “Владивосток” ей дорогу не перейдет, это не его направление, мы ориентируемся на массового читателя, на его запросы. Я когда заметил, что одно время “Золотой Рог” стал работать, что называется, на публику, я сказал Барковой (главный редактор “Золотого Рога” - Ред.): “Лена, зачем ты это делаешь! Ты заняла нишу, и не отдавай ее другим. “А то туда и “Конкурент” лезет, и “Новости”… А зачем? Там уже утвердился “Золотой Рог.”
Кстати сказать, и при создании новых газет у нас до сих пор действует принцип подобия. Вот получилось у “Владивостока”, и все ринулись под нас. Да не получится! Потому что “Владивосток” создавался не просто так. Да, была идея главного редактора. Но и коллектив был подобран под эту идею. А это долгая работа. Ну, скажем, у нас долго не было в газете спорта. Мы не могли найти именно своего журналиста. Так что идея - это хорошо, но куда сложнее подобрать конкретных людей, способных ее воплотить.
Я за то, чтобы в крае было как можно больше газет. Да, возможно, среди ежедневных изданий останется только “Владивосток”. Но обязательно будет издаваться масса еженедельных газет. А районки! Ведь никогда мы не заменим их. У нас в Находке тысяча подписчиков, а у местной газеты “Находкинский рабочий” - 17 тысяч. Будут они выписывать “Владивосток”? Нет, они будут выписывать “Находкинский рабочий”. Почему? Потому что эта газета дает им местную информацию.
И с этим необходимо считаться. Если раньше люди ориентировались на центральные СМИ, интересовались, чем живет мир, то сечес они больше сосредоточены на своих проблемах. Поэтому в крупных городах, районах края газеты останутся. В конце концов, будут и краевые, возможно, также ежедневные газеты, ведь мы не охватываем все направления и интересы. Мы повязаны объемом - мы не можем “прыгнуть” выше 16 страниц в номере. Пока.
Теперь конкретно об ассоциации. Как человек, который работает в прессе достаточно давно, уже 25 лет, я не могу смотреть спокойно на то, как вырождается печать. Сегодня средняя приморская семья выписывает только одну газету, еще несколько лет назад было более 3 газет и журналов. Люди меньше интересуются жизнью. Это тревожное явление. Но ведь это наш вопрос! Пытаться разобраться нем должно журналистское сообщество. Где этим заниматься? Раньше эти задачи брал на себя Союз журналистов. Но у нас он фактически был ликвидирован, там был председатель, союза не было.
И Ассоциация родилась отнюдь не для того, чтобы стать соперником СЖ. Все видели, что Союз разваливается. Был шанс восстановить Союз год назад. Вышел бы Заика (Николай Заика - председатель краевой организации Союза журналистов), сказал: “Ребята, черт с вами, я ухожу. Выбирайте новое руководство и будем работать.” Были шансы и позже, но позиция оставалась неизменной: всеми силами сохранить статус-кво.
Поэтому руководители ведущих СМИ решили создать Ассоциацию. Для того, чтобы журналистскому сообществу вновь вплотную заняться и учебой, и защитой общих интересов. Побеспокоиться о том же Доме журналиста. Когда мы собрались единым фронтом и выступили, куда денется краевая администрация!
Есть немало проблем, которые мы можем решить только сообща. Да просто иметь возможность собраться, поговорить. У нас в пресс-клубе, например, сходятся два, можно сказать, антагониста, Максименко и Ткачев, представляющие две конкурирующие телекомпании, но ничего, - сидят по-дружески.
- Ну, а теперь давай поговорим о сугубо редакторских проблемах. Лично для меня до сих пор остается загадкой, как вам удалось выбиться? Рядом были сильные газеты, собравшие цвет приморской журналистики. Как удается сохранить тот настрой и по сей день, вроде бы и конкуренты сильно поотстали. Но по информированности, по способности практически в каждом номере выдавать что-нибудь эдакое “Владивосток”, на мой взгляд, остается лидером. Я бываю здесь и вижу, в каком ритме народ работает. Думаю, увидев того же Николая Кутенких, “набивающего” на компьютере беспрерывную череду “фитильных” новостей, Роден создал бы не “Мыслителя”, а скульптуру-символ “Репортер”. Да и как в городе говорят, в штат этой редакции нелегко попасть, хотя желающих наверняка немало. Журналисты здесь если не самые высокооплачиваемые, то уверенно к этому стремятся, кроме того, есть ряд льгот. Вижу, кое-кто уже не расстается с пейджерами.
- Главное, на чем держимся, это, конечно, независимость. Мы за нее очень долго боролись. Она же позволила нам работать не на какую-то партию, группу, а на читателя. Эта ориентация позволила газете стать самой массовой во Владивостоке. Она и создавалась как городская газета. Люди и тогда хотели читать не о том, как доят коров в Хорольском районе или как убирают рис в Ханкайском. Их интересовало, чем живет Владивосток. Поэтому в новой газете стали постоянными рубрики, которые притягивают внимание обыкновенного человека. Скажем, рубрика “Происшествия”. Да, люди критикуют, что у нас растет преступность, но в то же время им интересно читать об убийставах и ограблениях. Мы это стали давать, как не бились против увэдешники.
Нас обвиняли в желтизне, в том, что мы увлекаемся дайджестами. Но потом все, кто нас критиковал, стали то же самое делать.
Когда у нас стал самый большой тираж, мы перехватили рекламный рынок. Он тогда только формировался. И потом сыграла свою роль достаочно грамотная политика руководства газеты, мы всегда рассчитывали только на себя, исходили из тог, что есть. Принимая то или иное решение, руководство всегда просчитывало три результата: самый плохой, средний, самый хороший. Думали о хорошем, а работали по самому плохому.
Да, у нас были тяжелые моменты, когда сокращади и периодичность, даже не выходили по месяцу. Но мы не кричали, не били себя в грудь, и не скулили, что нас зажимают. Да, нас зажимали, нам могли дать бумагу. А с другой стороны, почему кто-то должен давать нам бумагу? Если мы ее не добыли, значит мы виноваты. Принцип - самообеспечение. Мы не у кого не брали денег.
Что касается кадров, то мы взяли ориентир на журналистов, которые не столь знамениты, но достаточно честолюбивы, которые думают о будущем. Ведь во “Владивосток” пришли люди, которых было чуть больше тридцати, и редактор многие годы был самым старшим в коллективе. То есть, над этими людьми не тяготели традиции, воспитанные партийной прессой, им не нужно было себя ломать, они были мобильны, они могли легко перестроиться на неожиданную тему, на иной подход к материалу. Кроме того, не секрет и то, что раньше журналисты писали, можно сказать, для себя. Жанр очерка, например. Для кого очерк пишется, для читателя? Да нет, для журналистов пишется.
В 92-м году мы акционировались, это был очень тяжелый год, но у нас появились акционера, которые внесли свою долю в уставный капитал компании, это тоже помогло. Скажем, пароходство передало нам часть своей земли. На этой земле сейчас мтроится наш офис, надеюсь, через год мы построимся. А тогда сидели в четырех комнатах, получали небольшую зарплату. Сейчас - да, сейчас высокая зарплата, мы можем это позволить себе. Финансовое положение это позволяет. Самое главное - рассчитывать только на себя, никто твои проблемы не решит. Мы, например, четко знаем, что никто нам ту же газетную бумагу не подарит, как некоторым, ни “Приморскуголь, ни “Дальэнерго”, ни краевая администрация.
А коллектив… Кто думал, что, скажем, радийщик Андрей Островский станет великолепным газетчиком. Никто не думал. А мы рискнули его пригласить в газету. Иногда мы ошибались в кадрах. Бывало, люди сами уходили. Но мы им говорили: обратного пути нет. Один раз я этот принцип нарушил, потом меня здорово коллектив ругал. И в бедах, и в радостях человек не должен изменять своей компании. Мы платим надбавки за стаж работы в компании, мы поощряем преданность.
Вообще у нас весьма гибкая система оплаты труда. Ведь раньше всех нивелировала ставка, один выкладывался, другой только отбывал срок на рабочем месте, а оклад был один и тот же. У нас продуманная система окладов и надбавок. И разница в надбавках очень сещуственна, можно получить в 2-3 раза больше, чем твой напарник, который больше прохлаждается. Одна из моих любимых поговорок: “Редакция - не собес.”
- Ты был уже однажды редактором краевой газеты.Что не получилось? Может быть чего не хватало тебе самому в то время?
- Газеты “Владивосток” не было бы, если бы я остался в “Красном знамени.” Да, я уверен, что “Красное знамя” было бы другим, в конце концов, субботний выпуск - это моя идея, народ был против, но я настоял, а сейчас субботняя “толстушка” только и осталась. Но то, что я хотел, я бы никогда не сделал в “Красном знамени.” Я был повязан тем коллективом, теми отношениями, которые там были.
Я вообще считаю, что у нас неправильный подход к росту журналиста. Человеку дано природой быть, скажем, великолепнейшим редактором отдела новостей, а он пытается возглавить всю газету, - зачем это ему? Как в секретариате люди работают по призванию, так и редактор - это все-таки призвание.
Я не идеальный редактор, у меня полно недостатков. Но все-равно я и сейчас говорю, что было дичайшей ошибкой выбирать редакторов голосованием. Этого нельзя было допускать.Как нельзя допускать выборы директора фабрики, завода. Это слишком специфическая работа. И тем не менее, это была хорошая школа для меня. Я уже потом понял: надо спасибо сказать за то, что это было, потому что, повторяю, не было бы газеты “Владивосток”. Ведь где-то была уже заноза и хотелось доказать, что я могу быть редактором, могу создать газету.
И после этого у меня появилась возможность на пустом месте создать тот коллектив, который я хотел.
Если бы я остался, возможно, у “Красного знамени” была бы иная судьба. Я предполагаю. Я бы иначе решал проблемы “Красного знамени”, была бы совсем другая ситуация с газетой.
Есть еще один плюс в том развитии событий. Я посмотрел другими глазами на некоторых людей, которых знал, а, оказывается, не знал. Потому некоторые люди, которые хотели бы работать во “Владивостоке”, они не работают. Я знаю, что в трудный момент они могут сделать не то, что говорят в глаза.
- Есть ли имена в журналистике, которые считаются высокими примерами для тебя?
- Есть, конечно, есть. Аграновский. Я понимаю, это была другая журналистика. Нынешний Отто Лацис. Я со многими позициями Лациса не согласен, но мне нравится его подход, его активность, его умение сказать то, что он думает. Другое дело, что я не вижу кумира-редактора… Ну, кроме может быть, Толь Толича Василевского, первого редактора “Рыбака Приморья”, работа с которым была для меня школой. У этого человека я многому научился, и самому главному - быть терпимым к чужому мнению. Самая большая беда редактора - это навязывать свое мнение. Василевский меня этому учил, да и сам учился.
…Хотя я думаю, мы очень плохо знаем мировую журналистику. Там есть фигуры, у которых стоит поучиться. В нашей прошлой журналистике, партийно-советской, были конечно звезды, но в целом настрой, дух той журналистики нельзя повторять в наши дни.
- В свое время ты начинал путь в науку, в журналистскую науку. Закончил аспирантуру. Был одним из серьезнейших у нас специалистов по оформлению газеты…
- Сейчас я оформлением не занимаюсь. Более того, я в нем сейчас не понимаю,- в электронном. компьютерном оформлении.
Я сейчас преподаю на факультете журналистики практику организации средств массовой информации. Считаю, что кое-что могу преподать молодым из чисто практического опыта, не теорию. А то ведь наши учебники оторваны от жизни. Для меня, например, открытием стал учебник журналистики американского штата Айова. Я, например, прочитал там о том, что одна заметка должна отвечать на семь вопросов. А заметка в советской газете, дай бог, если на один отвечала.
Или взять наши споры, чемотличается корреспонденция от статьи. Да они смешны, эти споры. В практике такого нет, только в теории. Люди писали диссертации ради теории.
С факультетом у нас очень хорошие контакты. Я очень доволен, что там новый декан, журналист, а не политолог, не специалист по научному коммунизму. Какие-то перестройки уже начались, думаю, что они будут полезны для восстановления роли факультета. Если университет будет давать знания, нужные сегодня, - человек будет стремиться там учиться. У нас в газете работают многие студенты. И они нередко работают лучше многих журналистов с дипломом.
- А что представляет из себя Бакшин вне этого редакционного кабинета?
- 48 лет. Женат. Двое детей, сын и дочь. Оба школьники. Кем будут - не знаю. Дай бог, если не журналистами. Потому что это тяжкая профессия. Имею машину, живу в обычной квартире. Машина “джип”, потому что по улицам Владивостока только на “джипе” и можно проехать. Дача есть, маленькая. Люблю ездить, поэтому и машину заимел. В основном работаю. Люблю играть на компьютере, это отдых. Читать люблю. Иногда - куда-нибудь выбраться на несколько дней подальше, чтоб не достали даже по телефону.
- В ежедневной газете, как правило, достаточно напряженный и ненормированный рабочий день. Заканчиваешь, наверно поздно?
Нет, заканчиваем мы не поздно. Я приезжаю сюда без пятнадцати восемь, у нас есть дежурная машина, автобус, который собирает по городу наших, я на нем приезжаю. И где-то в пять, во всяком случае, до шести этот же автобус развозит по домам. Бывает, что я задерживаюсь, бывает. Но я считаю, что это не есть хорошо. Надо все делать в рабочее время. А потом у меня должна быть возможность посидеть дома. почитать другие газеты, я просматриваю много газет и журналов. Я почти не смотрю телевизор, но стараюсь не пропустить телевизионные информационные программы. Нужно знать, где ты прозевал информацию или тебя опередили. Следить за работой коллег. Бывает, что свои материалы пишу дома на компьютере.
