Сорок один год назад, чтобы привлечь внимание общественности к проблемам просвещения, Организация Объединенных Наций объявила о новой дате в календаре — Международном дне грамотности. Этот не совсем обычный праздник весь мир отмечает 8 сентября.
Врожденной грамотности не бывает
Грамотность — необходимое составляющее успешности современного человека. Не обязательно отучиться на филолога, чтобы быть грамотным. Но приложить усилия все-таки придется. О том, насколько грамотны сегодня студенты и как поддерживать свою грамотность, мы беседуем с заведующей кафедрой русской филологии АмГУ, кандидатом филологических наук Еленой Оглезневой.
— Елена Александровна, что вы вкладываете в понятие «грамотный» человек?
— Думаю, это такой человек, который способен полученные знания применить в жизни, на практике. Это касается не только орфографии и пунктуации, но и других областей знания. Ведь недаром говорят: грамотный специалист, грамотный юрист, грамотный врач и даже — грамотный учитель.
— В 20-е годы прошлого века появилось понятие «ликбез». Нужно ли сегодня нам бороться с безграмотностью, или такой проблемы не существует?
— Абсолютной безграмотности, пожалуй, не существует. Под абсолютной безграмотностью следует понимать отсутствие умения читать и писать. Век назад для значительной части населения это было нормой, поэтому и потребовался так называемый «ликбез», или курсы ликвидации безграмотности. Сейчас все население страны когда-либо обучалось в школе, а затем училище, техникуме или вузе. Только уровень грамотности у людей разный.
Конечно, современный человек должен быть грамотен, т.е. не просто уметь читать и писать, а уметь писать и говорить правильно. Это неотъемлемая составляющая имиджа успешного человека. Умение грамотно писать и говорить нужно поддерживать. Например, читать хорошую литературу, словари.
— Бывает ли грамотность «врожденной»? В каком возрасте, если можно так сказать, она формируется?
— Врожденной грамотности не бывает, это приобретенное качество. Есть люди (счастливчики!), обладающие языковыми способностями, языковым чутьем и хорошей памятью, в том числе зрительной, которых можно считать «патологически грамотными». Однако это не означает, что они никогда не ошибаются.
— Что касается нынешних абитуриентов и студентов, насколько они грамотны?
— Как и во все времена, это очень индивидуально. Среди студентов встречаются и «патологически грамотные» и «слабограмотные». Все зависит от личных способностей и знаний, полученных ими на предшествующей ступени обучения. Совсем безграмотные отсеиваются на вступительных испытаниях в вуз.
Студентам-филологам я каждый год даю трудный диктант, который сама когда-то писала в студенческие годы. Написавшие диктант хотя бы на «три» освобождались от дальнейших занятий орфографией и пунктуацией. Результат ежегодно примерно одинаковый: на «тройку» этот диктант пишет 2-3 человека из академической группы. Это нормально. Остальные должны повышать свой уровень грамотности.
— По вашему мнению, в сов-ременных школах достаточное внимание уделяется изучению русского языка? Например, некоторые педагоги утверждают, что сегодня обучают не русскому языку (когда он появился, что такое стилистика), а только орфографии, пунктуации и грамматическому анализу.
— Обучение орфографии и пунктуации, даже такой трудной, как русская, тоже может быть увлекательным. Все зависит от учителя. Он не должен потерять способность удивляться какому-либо необычному случаю из той же орфографии или пунктуации, заставлять удивляться своих учеников, тем самым увлекать своим, казалось бы, скучным предметом. То, что интересно, хорошо запоминается.
Первостепенная задача школы по русскому языку все-таки научить грамотно писать, а уже потом — стилистике и прочему. Можно не разделять: сегодня поучим орфографии, завтра — стилистике. Опытные педагоги находят возможность обучать комплексно: рассматривая орфографическое правило, коснуться истории языка, например.
— Почему мы стараемся упростить наш «богатый и могучий» русский язык? (Сделать его примитивным — «как слышу, так и пишу».)
— Упрощение не всегда примитивизм. В русском языке есть ряд непоследовательных орфографических правил, которые требуют усовершенствования и упрощения (например, слитное и раздельное написание наречий: по многу и помногу и т.п.). Над этим работают в настоящее время коллективы ученых.
Если говорить о звуковом письме («как слышу, так и пишу»), то это вряд ли когда-нибудь свершится: многие слова мы по-разному слышим, значит, по-разному напишем, следовательно, не поймем друг друга. О переходе на такое письмо жарко спорили в 60-е годы прошлого века, но остались верны традиционному письму, при котором сохраняется единообразное написание морфемы — корня, приставки, суффикса, передающих определенный смысл.
— Вы преподавали в Пекинском университете. С какими трудностями сталкиваются иностранцы, желающие изучать русский язык?
— Сложная грамматика, иное интонирование, много исключений, отступлений от общих правил. Как объяснить, почему пойти В театр, но сходить НА выставку? Но китайские аспиранты и студенты, с которыми мне приш-лось работать, упорно преодолевали языковые трудности и языковой барьер (китайского языка я не знала, а нужно было общаться), мечтали побывать в России, найти хорошую работу, связанную с русским языком. Это им помогало.
— От окружающих иногда слышишь: нормальных слов не хватает, остались одни только выражения… Соотносится ли как-то использование ненормативной лексики с малограмотностью человека?
— Использование ненормативной лексики связано скорее с культурой поведения, а не грамотностью. И грамотный человек, случается, может использовать инвективную лексику. Все дело в отношении к ней. Впрочем, это отдельная тема.
— Вы считаете обоснованным использование в языке СМИ просторечия, молодежного сленга и жаргона?
— Да, в стилистических целях. Этому учат журналистов в университете. Но в современных СМИ часто такой лексикой злоупотребляют «неистово и беспощадно».
— Не могли бы вы, буквально в двух словах, составить речевой портрет современного амурчанина?
— В двух словах не получится, слишком многолика Амурская область. Но есть особенность в языке амурчан, и связана она с нашими соседями — китайцами. Мы употребляем в нашей речи слова и выражения, неизвестные и непонятные для жителей других российских городов: «куня», например, или: «Ну-ка, друга, где подруга?». Вот такой фронтир.
